О ХУДОЖНИКЕ  /  ВЫСТАВКИ  /  МУЗЫКА ХУДОЖНИКА  /  ВИДЕО
Д. Кочанович / Кристалл

Сакральный иллюзионизм

Нас приучили, что все видимое реально, неизменно обладает размером и не зависит от наблюдателя. Со времен неолита мы, доказывая существование внешнего мира, измеряем предметы, чувства и время, грудь любимой и даже свое Я. Само пространство у нас неизбежно размерно, - загибая пальцы на руке, мы отмечаем количество измерений, дней календаря, вздохов, любовных соитий. Многовековой опыт счета и манипулирования вещами породили особую ментальность, где доминирует власть количественных величин, иерархия и вера в то, что сакральное относится к наивному опыту прошлого. Древнегреческий философ Гераклит считал, что солнце - это бог, размером с мяч, находящийся у нас над головой. Сегодня любой школьник, вооруженный линейкой, с легкостью опровергнет античного автора. Место магии занял циркуль. Священное мировосприятие вытеснено картиной мира, согласно которой, окружающая действительность, включая нас, состоит из материальных тел, тяготеющих пропорционально размеру, массе и скорости.

В своей новой серии "Кристалл" Дмитрий Кочанович пытается заглянуть "по ту сторону" реальности тела, устраняет привычные всем понятия размера и масштаба. Объекты перестают быть навязчиво реальными, оказываясь пластичными, мерцающими, иллюзорными, созданными для того, чтобы говорить о чем­то, что стоит за ними. Что такое большое, малое? Для кого? Когда? Кочанович магически устраняет масштабную разницу между бусинкой яшмы и таинственной планетой, между микроскопическим камнем и горным ландшафтом, где исполинские реки и ручьи, оказываясь кровеносными артериями какого­то гигантского существа, вдруг становятся частью камня, лежащего на вашей ладони.

Картины Дмитрия Кочановича говорят на универсальном изобразительном языке ­ языке визуальной геометрии, пронизывающей отпечатки времени в вулканической магме, геологию мраморных плит, гранита, поросшего мхом, симметрию молекулы ДНК и ветвей ивы. Кочанович мастерски, утонченно, порой нестерпимо нежно, показывает нам наше визуальное место на карте геологических эпох, в породе культурного слоя, в изгибе слюды на теле кварца. Автор ищет сакральное не в ритуалах, а в отточенном совершенстве облика природы - главного аргумента в пользу доказательства существования бога.

Эти картины, не важно, хотите вы этого или нет, заставляют забыть о числительных и привычном Я, забыть о размерах телесного, о месте расположения, времени. Через кристалл, вплетённый в текстуру овала, через конические сечения, покрывающие песок пустыни и корневища тропических секвой, нам удается проскользить, уйдя от привычной траектории собственного взора, освободиться от навязчивой власти своего технократического Я, от времен года, пола, календаря... Попав взглядом в ловушку картины, мы понимаем, что у нас нет выбора, кроме, как двигаться вдоль овального контура, погружаясь в океан живописной философии Кочановича, тихо плыть по поверхности, дойти до дрожащей границы, где мерцают сполохи, совсем как кривые Фурье на теле камня.

В картинах Д.К. данной серии нет никакого готового сюжета, канвы, плана. Для зрителя, подобно землемеру Франца Кафки, становится задачей вспомнить / найти / увидеть настоящего себя. Событийный ряд здесь рождается вместе с наблюдателем­соучастником, пытающемся нащупать точку опоры в этой расплавленной вавилонской библиотеке линий из сусального золота. Однако, не спешите. Так просто картина вас не отпустит. Ее секрет в том, что в ней нет ничего далекого, все в ней касается вас, даже самый отдаленный элемент прикасается к вам, держит. Эта сумма тактильных трений, поверхностей, живописных линий, корней, граней, создает инерцию, пробуждающую в вас чувство годовалого ребенка, оказавшегося посреди мокрого поля после грозы, открытого, пугающего, эротически неизбежного. При помощи высокотехнологических иллюзий Кочанович пробуждает утраченное чувство священного, "дрожь и трепет" присутствия. Через символику лотоса и восточных культов, через гностическую эстетику бесконечного пути художник демонстрирует близость сакрального, парадоксальное совпадение малого и большого, морфологическое единство многообразия мира в каждом атоме вещества, повторение облика Вселенной в каждой молекуле материи.

Иллюзионизм Кочановича делает вас соучастником оптического путешествия, где границами Я становятся границы картины, выполненные в форме эллипса, подобно камню в оправе. А его миры - это путь к созерцанию, это желание создать идеальную траекторию, что соединяет глаз с видимым, глаз, для которого Гималаи умещаются в капле дождя, а миллиарды лет ­ всего лишь мазок, колыхание ресниц над опаловым взором.

к.ф.н., доцент, С. Гарин