О ХУДОЖНИКЕ  /  ВЫСТАВКИ  /  МУЗЫКА ХУДОЖНИКА  /  ВИДЕО
Д. Кочанович / DEJA VU

"Твой сон - это явь другого человека"
М. Павич

Deja vu - осознание реальности, как чего-то уже-бывшего. Чувство, которое заставляет сомневаться в реальности, ведь, то, что-уже-было часто повторяется в снах. Так и deja vu погружает человека в неведение относительно истинности происходящего, оно-явление пограничное и поэтому оставляет после себя в некотором роде метафизические сомнения.

Deja vu - ощущение, в которое лукавая реальность погружает человека с тем, чтобы показать свою несостоятельность. Deja vu - словно разряд тока парализует, дезориентирует. В предыдущей серии "Reality" Д. Кочанович использовал принципы видео, реализуя их средствами живописи. Пограничные сюжеты работ проводят четкий абрис реальности, схваченной в наиболее острой своей явленности. Искусство сопрягает несопоставимые, порой антиномичные вещи, такие как документальное и художественное , живопись и видео, движение и статику. Из слияния этих противоположностей рождается высококонтрастный прецедент искусства, нечто органично единое, но в то же время с ясно выделяемыми частями. В серии "Deja vu" художник обращается к этому странному, до конца ещё не исследованному явлению, чтобы внести в живопись интерактивность, продолжая тему "Reality". Кочанович тщательно и неслучайно выбирает произведения живописцев, от Ван Эйка до Пикассо, но пишет их без центральных (знаковых для картин) фигур. Например, "Девочка на шаре" Пикассо без девочки выглядит совсем другим произведением, геометрическим шедевром, а на картине Рени драпировки, прикрывавшие наготу фигур, продолжают свой полет на ветру, обретая форму иероглифов, в линиях которых нагота предстает в чистом виде, как присутствие. Фигуративная живопись с ее неизбежным центризмом слишком тоталитарна. Фоновый пейзаж переходит на периферию внимания и растворяется в сознании, оставаясь незаметным,а иногда именно в нем застенчиво прячется красота. Выбор объектов исследования во многом обусловлен романтической особенностью натуры художника Кочановича. Он добивается ощущения "deja vu" отсутствием фигур на знакомых, или лучше сказать, контекстных картинах, делает засечки в виде названий для зрителя, который подзабыл шедевр. Автор убирает из картин центр, децентрирует их, превращая в совершенно новые произведения. Работы Кочановича неразрывно связаны с оригиналами отношениями цитирования: интертекстуальность погружает в единое пространство классической живописи, но в то же время соотносится с искусством актуальным. Создается ощущение "уже-виденного", но неуверенность в этом чувстве похожа на легкий психоз от незаполненного актерами кадра, в котором ничего не происходит, но камера снимает, время кинофильма идет, привнося в картину движущуюся статику. Кочанович деконструирует классическую живопись, создавая "беспредметные" ("предмет" здесь в смысле субъекта, центра) картины, которые привлекают своей атмосферой, в них входишь, в то время как раньше это было невозможно из-за маячивших на переднем плане Мона Лиз, Венер и иже с ними. Внимание зрителя становится "радаром", он начинает воспринимать экспансивно, уходя весь в пространство полотен. Художник управляет восприятием и памятью, он, используя постмодернистские стратегии, стирает грань между субъектом и объектом, воспринимающим и воспринимаемым. Зритель становится частью произведения, происходит "символический обмен": зрителя и фигуры на картине - схема Ж. Бодрийара замыкается, "символическое" торжествует и в итоге зритель встречается с самим собой в зеркале на одной из картин. Кочанович включает в картину её зрителя, причем делает это, исключая всякую фигуративность. Он убирает перенасыщенные различными культурными коннотациями знаки, дает свободу бродить по ставшим пустынно-всеобъемлющим картинам. И зритель остается в них, погружаясь всё глубже и глубже в пучины своего "deja vu".

Олег Павленко.